Домик в деревне

-Я тебе говорю, Леший, поезжай в деревню. Чего всё эти юга да юга! Жарища, дышать не-чем, смотреть тоже не на что:

-А в твоей деревне я, на что буду смотреть? - сопротивлялся я.

-Ты чего, брат, а природа!

-Чего "природа"?

-Да то природа! В двадцати метрах от дома - река. В ста - сосновый лес. До города пешком дойти можно. Там и магазины, и почта - всё, что душа пожелает. Захотел покемарить - пошёл покемарить. Искупаться - вот тебе великая русская река под боком. Воздух свежий - там у них был какой-то комбинат, так его закрыли на фиг. Благодать, одним словом. Никакие Сочи с прочими Крымами и рядом не стояли. Бабки только просаживать. Не, не понимаю я тебя.

Откровенно говоря, мне эти вылазки на юг тоже порядком поднадоели. В прошлом году сдуру сменил Кипр на Крым. Мне там категорически не понравилось, да плюс к этому некая Наташа из славного города Одесса "наградила" меня одной потешной болезнью. Потешная она со стороны, а вот испытать на себе визиты в КВТ, эта задумчивая очередь из таких же, как я "счастливцев", процедуры - только врагу такое и пожелаешь. Поэтому где-то с апреля я начал подумывать о том, куда податься этим летом. Вариантов было три: или санаторий, или опять таки юг, или заграница. Как-то в курилке зашел разговор о том, кто, куда собирается намылиться этим летом. И вот мой загадка, Митяй и прицепился после этого ко мне со своей деревней. Сам он с летним отпуском в этом году пролетал, но клялся, что зимой потащится туда со своими лыжами. А потом следовала лекция, в которой Митя упирал на три, как ему казалось беспроигрышных аргумента: лес, река, чистый воздух. Так он обрабатывал меня около двух месяцев.

Как известно, вода камень точит, и каждый раз я сопротивлялся всё меньше и меньше. Останавливало меня только одно: всё-таки деревня - это вам совсем не Сочи, и далеко не Крым, куда летом слетаются со всего бывшего Союза, как бабочки на мёд, тысячи отпускников и отпускниц, чтобы как следует оттянуться. Оттяжка, в основном, сводится к беспорядочным половым сношениям и немереным возлияниям. А в деревне порядки более патриархальные, там за эти хулиганства можно и в таблице схлопотать в лучшем случае, а про худшее и думать не хочется. Монахом на 27 дней мне тоже становиться совсем не хотелось. Поэтому на этот раз я решил перевести раз-говор в нужное мне русло:

-Митяй, а как там с этим делом?

-С каким делом? - сначала Митя не понял, а потом лицо его просветлело, и он широко улыбнулся - С этим самым, что ли? - и он сделал руками характерный жест.

-Ага, именно с этим самым.

-Всё с этим нормально. Я же туда два года подряд ездил. Похерил все заграничные курорты и наши всесоюзные здравницы на фиг. Выбор, конечно, не богатый. Количества не обещаю, но на качество нареканий не будет.

-А по подробнее.

-Всё на месте увидишь - и на лице у Митяя отразилась сложная гамма гримас: он начал заговорщицки подмигивать, покачивать головой, всем своим видом показывая: "Старик, всё пучком!". Не знаю, может, это меня убедило, а может то, что сроки поджимали, и надо было уже что-то решать.

-Ладно, поеду, погляжу, чем и как живёт русская деревня.

-Молодец, старик. Я тебе обещаю, что ты не пожалеешь! Завтра Таньке напишу.

-А вдруг там "Москва-Динамо"?

-Да нет, никаких проблем. Простая формальность. Надо предупредить.

* * * * *

Через полторы недели пришел ответ. Меня с нетерпением ждали, что несколько озадачивало, но тем интереснее. А ещё через недельку, я с сумкой за плечом и со спиннингом в руках убыл в свой законный отпуск с перрона Савеловского вокзала. Дорога не была особенно утомительной, несколько напряг автобус, куда набилось, как мне показалось половина электрички. Но постепенно автобус освободился, я даже сел и с интересом принялся разглядывать проносящийся за окном пейзаж. Пейзаж, надо заметить, был тоскливый: стена леса, потом поле, потом опять лес. Вскоре эти невесёлые картинки стали утомлять, но тут, к счастью, мы приехали на конечную остановку. К этому моменту в автобусе остались я, колоритная дама - кондуктор, мама, тщетно пытающаяся объяснить своей дочке математическую задачку, дочка, которая посматривала на маму, как тот баран и время от времени выдувала пузырь из жевательной резинки, и старушка. Все мы выгрузились и я, оценив ситуацию, решил спросить, как мне найти нужный мне дом у бабушки. Жизненный опыт подсказывает, что нельзя спрашивать дорогу у очень занятых людей и у молодых. Это практически всегда дохлый номер. А вот пожилые, если они более-менее хорошо видят и так же слышат, и покажут, и расскажут, а может, и до места доведут. Так получилось и на этот раз. Бабушка, правда, оказалась несколько глуховата, но у меня была с собой бумага, на которой заботливый Митяй напечатал адрес. Бабуля пожевала губами (чистый Йода!) и махнула, приглашая идти за ней. Я взял у неё сумку, и мы потихоньку пошли. Митяй действительно не обманул, через некоторое время лес расступился и вдалеке, искрясь и переливаясь на солнце, показалась широкая река. Здесь же начиналась и деревня. Вскоре моя провожатая остановилась:

-Я пришла. А ты, милок, ступай по этой улице, потом за магазином поверни налево и смотри номера на заборах.

-Спасибо, бабушка, - я отдал ей сумку и зашагал навстречу реке. Река была неслабая. На берегу, впритык друг к другу стояли гаражи, в которых местные аборигены хранили свои лодки. Часть из них покачивалась на волнах, пристёгнутая к буйкам. Место-то действительно было не-плохое. Магазин, правда, выглядел удручающе: старое, деревянное здание, помнившее, наверно, всех интервентов. От времени древесина почернела, и дело не спасали игривые голубые наличники. Внутри он соответствовал своему внешнему облику: полумрак, стены, выкрашенные серой краской и один прилавок. Плечом к плечу лежали плавленые сырки "Дружба" (когда-то мировой закусон), белый хлеб, черный хлеб, связка йогуртов и две воблы, судя по виду, ровесницы магазина. Подняло настроение наличие в ассортименте нескольких сортов пива. Время здесь как будто остановилось ещё лет десять назад и с тех пор не двигалось.

Я приобрёл бутылочку, повернул налево и оглядел ближайшую калитку. На ней с трудом, но читался десятый номер. На бумаге у меня значился 23-й. Я зашагал по улице. На улице и у реки мне попадались играющие ребятишки. Около некоторых калиток восседали группки бабулек, оживленно обсуждавшие сюжетные линии какого-то сериала. Двухэтажные кирпичные монстры с английским газоном, и разными вариациями двухметровых заборов, вдруг сменялись покосившимися избушками. Последних было явное большинство, но кирпичные "танки" медленно наступали, давая понять, как через несколько лет будет выглядеть это местечко. Пока я шел, мне при-шлось пару раз уворачиваться от запыленных бобиков-джипов, на скорости проносящихся по до-роге. Вот и последний дом. Дальше стояла стена соснового леса. С некоторым волнением я оглядел и дом, и участок. Явно небогато, можно лучше, но самое главное, что можно и хуже. Я подо-шел к калитке и уставился на номер. На ржавой полоске железа трафаретом было выведено: 22. Посмотрел на номер. Потом моргнул, посмотрел ещё раз. От моего моргания двойка в тройку не превратилась. Я ещё раз огляделся по сторонам. Так, правильно: вот 21-й в зарослях крапивы, вот 22-й, а вот лес. 23-его не было. Я уже надумал закручиниться, но тут вспомнил о бабушке. На-правление-то она мне правильное указала, значит должен тут быть 23-й. Решив, что сначала посмотрю сам, а потом в случае чего спрошу, я пошел к лесу. Сосновый бор надвигался на меня стеной и надежда, что под его сводами притаился искомый 23-й, таяла с каждым шагом.

Я достал мобильник, собираясь звякнуть Митяю и выяснить, чего тут за дела, но места во-круг были глухие, о чём трубка не замедлила сообщить. Убрал трубу и тут заметил, что забор 22-го закончился, заросли черемухи тоже, и в следующий момент я увидел калитку. Видимо в 23-ем не стали разбивать палисадник перед домом, как делали прочие, поэтому забор был отнесен вглубь метров на десять, дом стоял глубже, чем на других участках. С улицы его мешали увидеть заросли черемухи. У меня отлегло от сердца: дом есть. Как меня там примут? Кто там живёт? Как я не пытал Митяя, тот молчал как партизан, твердя одно: "Сам увидишь", - и добавлял: "Тебе понравится". Я вздохнул и пошел к калитке. Участок был ухоженный, почти близнец 22-го. Слева была посажена картошка, в которой копошилось некое создание, справа сад. Как меня учил Митяй, я обратился к созданию: "Здравствуй, я от дяди Димы". Создание, оказавшееся на поверку девчушкой лет одиннадцати-двенадцати, посмотрело на меня и убежало в дом, вопя по дороге: "Мама, мама, тут от дяди Димы". Я переминался с ноги на ногу у калитки, тут дверь открылась и на пороге появилась женщина, обнимавшая то самое создание. Невысокая, видимо брюнетка, волосы покрашены в модный светлый цвет, но корни волос темные. Чуть полноватая, руки типичные для людей, которые не клацают целыми днями на компьютерах в офисах, а имеют дело с лопатой (хотя, справедливости ради, надо заметить, что и те, кто клацает, умудряются такие руки со временем нагуливать). Приятное, миловидное лицо, глаза голубые, как те наличники и на щеках ямочки. Приятная дама, по первому впечатлению. Дама улыбнулась: "Здравствуйте!". И голос приятный, чуть с хрипотцой, отметил я. Если мы ещё без мужа или он у нас в отъезде - то вполне даже ничего.

0- Здравствуйте, я от Димы. Он вам писал.

-Да, я догадалась. Проходите.

Я открыл калитку и пошел по дорожке к дому. Создание до времени, прятавшееся за спиной у мамы, постепенно высовывалось всё больше и больше и с любопытством принялось меня разглядывать. Я на ходу достал из сумки набор шоколадок и мехового Плато, которые протянул дев-чушке. Митяй меня на этот случай тоже проинструктировал, сказав, что ребенок больше всего любит дорогие шоколадки и меховые игрушки. Создание бросило взгляд на маму, взяла подарки, и пролепетало "спасибо".

-Вы Татьяна? - спросил я.

-А вы - Алексей? - вопросом ответила она, - Это Катя, - и она кивнула на разглядывающую гостинцы барышню.- Проходите в дом.

Мы поднялись по небольшой лестнице, которая упиралась в обитую дерматином дверь. На-лево уходил темный коридор, направо была ещё одна дверь, только поменьше. Татьяна подошла к ней, подняла руку, пошарила над дверью и достала ржавый ключ. Она открыла дверь, и мы вошли в светлую террасу. По одной стене в ряд стояли две кровати, причем одна была выше другой. Справа стоял здоровый кованый сундук, слева было окно в дом. Напротив одной их кроватей сто-ял небольшой столик. Обстановка была спартанская, но меня это вполне устраивало. Я поставил сумку на кровать и достал Димины сувениры. Как и положено Татьяна некоторое время поупира-лась, но я был настойчив и вскоре пузырь "Метаксы", конфетки с изображением великого компо-зитора и какая-то бижутерия оказались у неё в руках.

След. страница -2-