Сумасшедшая тетушка

Нет, все-таки что ни говори, а семейное воспитание ничто заменить не может! Никакой, даже самый хороший, детский дом не даст того воспитания, что семья. Это все понимают и видят приметы на практике, но ведь, как известно, на чужом опыте еще никто никогда не научился...

Все это Эльза говорила мужу своей рано умершей сестры, когда он собралась отдавать сына в детский дом. Дансу было уже десять лет, и он вполне мог расти в новой семье отца. Но решили иначе, и с тех пор будто разом все покатилось по наклонной плоскости...

АТС приезжал домой на все каникулы, отец встречал его на вокзале, потом Эльза отпрашивалась с работы и обязательно проводила несколько дней со своим племянником. Она водила его в кино, в музей и даже однажды, когда приехал цирк - туда. Она делала это не только из чувства долга перед умершей сестрой, но и потому, что АТС действительно рос очень симпатичным мальчишкой. Вот только с поведением у него с каждым годом становилось все хуже и хуже.

После детдома АТС сразу попал в армию, служил где-то в Казахстане, и иногда оттуда, из далеких и холодных казахских степей с их буранами и юртами, приходили от него письма с штемпелями полевой почты. А потом и письма прекратились. Вскоре, вернувшийся из армии Юко с соседней улицы сказал, что АТС демобилизовался год назад и, оставшись там, в каком-то городе со страшным названием Целиноград, попал в тюрьму то-ли за участие, то-ли за соучастие.

Эльза узнала об этом и почти неделю плакала. Ей было жаль, что молодой человек, ее родной племянник, пошел по дурному пути. Она ведь так и предчувствовала, так и говорила его отцу, что детдом добром не кончится...

Свои собственные заботы, между тем, отвлекли Эльзу, и она постепенно стала забывать племянника, сгинувшего в бескрайних просторах Азии.

Был веселый и теплый месяц июнь. Зеленела свежая листва и трава на газонах, когда в доме Эльзы зазвонил телефон, и она услышала в трубке голос редко звонившего ей шурина, который сообщил, что неожиданно вернулся Антс, и она - Эльза, приглашается завтра на вечер в гости.

Конечно, Эльза разволновалась. Она уже много лет не видела племянника. Интересно, каким он стал, каким вернулся из тюрьмы? Он, наверное, очень сильно изменился и теперь совсем не походит на того мальчика, которого она старательно водила в кино и музей во время каникул.

Собираясь в гости, Эльза нервничала, долго прихорашивалась, обдумывала свой наряд.

Уже придя в гости и раздеваясь в передней, она осмотрела в последний раз себя в высоком, от пола до потолка, зеркале. Женщина осталась довольна. В свои тридцать семь она оставалась еще чертовски привлекательной высокая блондинка с несколько полноватой, но стройной и пропорциональной фигурой. Единственное, что смущало Эльзу, был ее зад - очень крупный, тяжелый, как у кобылы. Никакими юбками было его не спрятать, хотя Эльза и понимала, что многим мужчинам это нравится. Эльза жила одна, она так никогда и не вышла замуж. Нельзя сказать, что у нее никогда не было любовных приключений. Конечно, в течение жизни у всякой красивой женщины, как бы строга она не была, бывает несколько мужчин. Но вот выйти замуж не удалось...

А в последний год и вообще... После того, как Эльза рассталась с Мартом - пятидесятилетним директором кемпинга за городом - у нее никого не было. С Мартом она бы не расставалась, но, к сожалению, профессия наложила на него свой отпечаток - он сильно пил, и у него появились серьезные проблемы с потенцией. Да и не только с ней. Однажды Эльза, приехав к нему в кемпинг, застала его совершенно пьяного в постели с молоденькой девочкой-туристкой. На нее, бедную девочку из какой-нибудь непроизносимой Караганды, произвел впечатление Март - седой представительный господин в темных очках и с мужественным выражением лица. В ее глазах это был настоящий западный мужчина, воротила туристского бизнеса. Несчастный запойный пьяница Март...

Вот после того случая Эльза с ним и рассталась. Она больше не могла уважать этого человека. Но вот только женское одиночество. Чего только Эльза не испробовала за все это свое одинокое время. Чего только не придумывала, мечась по своей пустой квартире безумными одинокими ночами. Из дальнего угла комода из-под белья доставалась пачка эротических журналов, потом в ход шли попеременно огурец, сосиска, потом свечка... В порыве томления, дикой всепоглощающей похоти, женщина раздирала себе пальцами влагалище и анус, наконец, с несдерживаемым хрипом и стонами, кончала, а потом плакала в голос, лежа на своей смятой постели. Стесняться было некого... И некого и некому ее ласкать. Она заводилась одна и одна кончала. А потом плакала, иногда почти всю ночь. Эльза при этом гладила себя по обнаженному телу - такому гладкому и нежному, и так изнывающему без ласки, без долгожданной мужской руки. Но ведь не бросишься же на первого встречного на улице. Да еще если ты живешь в небольшом городе, где каждый третий тебя знает. Такой позор...

А потом, после такой вот ночи, наступало утро, и нужно было идти на службу. Все это отступало на задний план и забывалось до вечера. Вот только тогда все подступало вновь. Опять идти одной домой, опять вяло делать что-то, смотреть телевизор. И быть никому не нужной. Никого соблазнять, некого ласкать, некому отдаваться. Лечь спать и пытаться заснуть, а потом вновь не выдержать и, не сдерживая стонов и всхлипов, яростно мастурбировать, заливая потом и выделениями свою одинокую кровать...

Итак, Эльза - полная красивая женщина - стояла перед высоким зеркалом в прихожей своего шурина. Готовясь в гости, она ярко накрасилась, даже, пожалуй, несколько вызывающе, и надела свой новый костюм, который недавно сшила.

На женщине был длинный жакет и очень короткая, можно сказать, мини-юбка. Она почти ничего не скрывала - ни стройных ног с круглыми соблазнительными коленями, ни полных ляжек... Все это в сочетании с ярким макияжем было, наверное, действительно слишком смело. Но ведь одинокие нестарые еще женщины зачастую одеваются именно так. Хотя, на данном этапе Эльза вовсе не рассчитывала соблазнять каких-либо мужчин на этом семейном торжестве.

Гостей было не очень много - в основном родственники и несколько старых друзей. Друзей у шурина прибавилось за последнее время больше, чем в течение всей предыдущей жизни. Когда он купил кафе на восемь столиков в центре города, внезапно оказалось, что так многие люди любят его с детства и уважают...

Перед Эльзой стоял высокий молодой человек. Он был одет в кожаную куртку и светлые брюки. Куртка была дорогая - не та, что носят сотрудники уголовной полиции и журналисты средней руки. Нет, она была сшита из настоящей тонкой светло-коричневой кожи, имела нежный персиковый оттенок, и сразу было понятно, что изготовлена она нс в Турции и не в Китае. Эльза поняла умом, что перед ней стоит ее племянник АТС, сын ее старшей сестры, но глаза и сердце ее отказывались этому поверить. Нет, конечно же, никакой детективной истории тут нет, это несомненно был АТС по всем явным признакам - вот и родинка на шее, а вот выдвинутый вперед острый подбородок - точь-в-точь сестра... Но как он изменился... Эльза обняла его и, поцеловав в лоб, оглядела еще раз. Да, он молодой человек, но что-то в нем было необычным. Светлые волосы на голове поредели так, что сквозь них просвечивает кожа, несколько глубоких складок на лице делали его гораздо старше своего возраста. Складки были у глаз и, кроме того, шли сверху вниз - к подбородку, прорезая лицо глубокими бороздами. Это придавало Дансу вид сорокалетнего человека. А глаза... Эльза заглянула в них и не смогла оторвать взор. Это были стальные глаза, широко раскрытые, безжалостные, жесткие. Нельзя сказать, что в них совсем не было чувства. Нет, чувства в них как раз были, но какие! Глаза Данса отливали светлым свинцом, свинцовой была и радость, свинцовым было и властное, хозяйское выражение глаз. А свинец - тяжелый металл...

Да, - подумала Эльза. - Несколько лет тюрьмы даром ни для кого не проходят. АТС выглядит сорокалетним мужчиной. Кстати, сколько же лет он отсидел?

Они с Анисом пошли к накрытому столу, по дороге разговаривая. Да, он отсидел три года, потом выпустили. Потом еще пару лет работают там, далеко, в Сибири. Кем? Неважно. Морщинки опять собрались в глубокие складки вокруг глаз племянника. Тете незачем об этом знать. Да-да, незачем, отрубил он. Ну и что, что ты волновалась обо мне? Вот ведь я, приехал, ты видишь меня, и ладно. Не задавай так много вопросов. Может быть, я потом тебе что-нибудь и сам расскажу.

Сколько ему лет сейчас? - подумала Эльза, оглядывая племянника. Спросить неудобно, она должна и сама помнить. Ну да, верно, ему сейчас должно быть двадцать пять. Но каков... Мало того, что не узнать, - это было бы понятно после стольких лет разлуки - но, кроме того, такие изменения. Такая сталь в лице, такой свинец в глазах. Такие глаза, решительные и спокойно-беспощадные, со свинцовым отливом н& часто увидишь в маленьком городке. Помнится, такое выражение глаз было у старого Питера, когда у него сгорел весь дом с имуществом, да у директора школы с несколькими милиционерами два года назад, когда они в памятный день срывали красный флаг с райисполкома... А больше таких глаз Эльза ни у кого не видела. Они будто сжигали ее, будто буравили насквозь... И еще. Они раздевали ее. Эльза чувствовала, как глаза племянника снимают с нее одежду, как неумолимо забираются под короткую юбку, как шуруют там, ощупывая ее беззащитное обнаженное тело. Женщина поежилась. Это было так необычно. Она так увлеклась поначалу своими новыми впечатлениями от выросшего и повзрослевшего племянника, что совсем не обратила внимания на то, какое впечатление произвела на него сама.

0 Теперь, когда они уселись на широком диване в холле и взяли в руки бокалы с шампанским, Эльза больше уже не могла игнорировать тот факт, что ее племянник, ее АТС, которого она знала еще младенцем, а потом школьником, теперь чувствует себя по отношению к ней мужчиной. Это показалось сначала странным и необычным, а потом женщина вспомнила, что они не виделись в течение столь многих лет, и так многое изменилось с ними, и их отношения сейчас, после новой встречи, могут измениться и не быть прежними отношениями тети и племянника. Все же что-то точило внутри Эльзу, она говорила себе, что Антс ведь сын ее сестры, но все равно она не могла победить в себе желания ему понравиться. Только вот сидеть с ним рядом было все же как-то тревожно и неуютно. Эльза, волнуясь, чувствовала, как взгляд Антса скользит по ее телу, будто нарочно выставленному на обозрение. Она чувствовала его взгляд, как прикосновение. И еще... Эльза с удивлением поняла, что ей это приятно. Волнительно, тревожно, но приятно. Как-будто было что-то запретное в том, что они делали, и в том, что она сама чувствована, и одновременно невыразимая сладость сковывала все органы се тела... Эльза смотрела прямо в немигающие светлые глаза Антса, который о чем-то с ней говорил, но при этом будто прощупывал ее. Женщина нс могла оторвать от него взгляд. За столом они оказались рядом. А чем ты сейчас собираешься заниматься? тем же, чем и все последнее время. Я ведь стал художником. тетя. - ответил Антс, продолжая не отрываясь рассматривать Эльзу.

След. страница -2-