Гипноз

1. День первый. Реанимация.Не было мучительного возвращения сознания. Я просто проснулся. Я тупо пялился в потолок, стараясь понять, где я и зачем здесь. Постепенно всплывали воспоминания о подготовке к операции, обо всей канители с моей полуживой ногой, о том, как меня укладывали на каталку, куда-то везли. Потом был укол, а затем - пропасть.

Я судорожно схватился за ногу. Повязка. Значит, операция уже была. Ноги были разведены и крепко привязаны к кровати. Руки тоже привязаны, но с большей свободой действий.

Вошел мой врач, Константин Васильевич. Я его зову Костя, хотя это ему очень не нравится. Лет ему немного. Не знаю сколько, но немного. Или так молодо выглядит. Мне он симпатичен. Он с самого начала говорил, что все будет успешно, что профессор - кудесник, и делает такие операции "на ура". И что я буду ХОДИТЬ.

У Кости очень мягкие руки. А еще в них какая-то энергетика. Когда он щупал мою ногу еще в период подготовки к операции, от них шло такое сильное, волнующее тепло, что я боялся за свои естественные реакции в мои 17 лет.

Костя улыбнулся, назвал героем, откинул одеяло и стал внимательно осматривать ногу. Он легко двумя руками сжимал повязку в разных местах, спрашивал, не больно ли. И опять я удивился, какое мощное тепло сразу согрело ногу насквозь. Я вдруг сообразил, что лежу абсолютно голый, с нахально оттопыренным полновесным хозяйством, аккуратно побритым перед операцией, и мне стало не по себе. Впрочем, слава богу, его оно совсем не интересовало. Подозвав молоденькую дежурную сестру, он стал ей показывать расплывающиеся пятна крови на повязке, давать какие-то указания, а я про себя орал... "Да прикрой же меня одеялом, идиот. Она же вон куда глазом косит, стерва!". Да еще этот ужасный шланг, торчащий из члена и уходящий куда-то под кровать. Отодвинув рукой мои яички, он показал ей, где и как нужно наложить на ногу дополнительную повязку. Я весь стал просто пунцовым. Заметив это, Костя усмехнулся...

- Тебе нужно поспать!

- Костя, мне спать совсем не хочется! Неужели теперь все будет с ногой нормально?

От обращения по имени Костя поморщился, но все же мягко повторил...

- Тебе нужно спать! - Он подсел рядом с моей головой. - Закрой глаза! - Я послушно закрыл. И тут же почувствовал, как тепло стало сначала во лбу, а потом где-то внутри головы, у затылка. - Спи! - Его голос был мягким, но требовательным. Сразу стало очень спокойно, веки отяжелели, и я опять провалился в беспамятство.

2. День второй. Перевязка.

Я очнулся уже в палате. Я прекрасно себя чувствовал. Боли не было. Меня отвязали от кровати и я наслаждался свободой. Вбежала сестра, толкая перед собой каталку...

- На перевязку! Константин Васильевич уже в перевязочной!

Она откинула одеяло и я, ахнув, инстинктивно прикрылся руками. - Да кому ты нужен? - Она засмеялась, помогла мне переползти на транспорт и быстро и ловко доставила прямо в руки Косте. - Я сам! - Он отпустил сестру и начал быстро снимать бинты. - Сейчас будет немного больно, потерпи! - Я сжался. Потом был резкий рывок. У меня выступили слезы, но я ни пикнул. Костя внимательно осмотрел ногу, местами надавливал. Его руки обхватили бедро...

- Здесь больно?

- Нет. - Его руки сползли ниже и тихонько надавили с двух сторон...

- А здесь?

- Да, не то, чтобы больно, но неприятные ощущения.

- Все это пройдет. Теперь дело только во времени.

Он слегка отвел руки от бедра, напряг кисти и начал делать ими круговые движения над ногой. Ощущения были непередаваемые. Как будто изнутри ногу кто-то подогревал. Тепло расползалось, ширилось, захватывая все новые области. Было полное ощущение здоровой разгоряченной бегом ноги. Потоки бодрости захлестывали все тело. И тут молодой организм меня подвел - предательски напряглась плоть, стала набухать, расти, шевелиться и переползать на живот. Я, разинув рот, застыл, с ужасом глядя на Костю, боясь двинуться, понимая, что перевязка еще не закончена. Костя, не отрываясь, глядел на это бесстыдство. Мы оба молчали. От осознания, что я ничего не могу сделать, я еще больше напрягся, и зрелище стало просто непристойным. Судорожно сглотнув, Костя через силу улыбнулся...

- Ну, вот, судя по всему, ты почти здоров! - Он наложил на шов тампоны и стал быстро бинтовать ногу, не обращая внимания на мешающий ему тупо стоящий колом мой член. Я был готов провалиться сквозь землю.

3. День пятый. Сеанс.

Я не видел Костю 2 дня. Мне ставили какие-то капельницы, давали лекарства, мерили температуру. Он появился с утра на третий день. Выглядел уставшим, осунувшимся, глаза светились каким-то лихорадочным блеском. Наверное, было много операций.

- Как самочувствие? - Он несильно ткнул меня кулаком в плечо. Напряг, который я чувствовал после перевязки, пропал, и я искренне радовался его приходу.

- Нога не болит? А то может повторим процедуру? - Он, усмехаясь, глядел на меня.

- Ну, уж нет! - Я опасливо отодвинулся к стене.

- Да, ладно тебе, все бывает, молодой же организм! Не обращай внимания!

Если я краснею, то всегда краснею очень сильно. Так было и сейчас. Опять стало не по себе.

- Расслабься! Тебе нужно тренировать психику, чтобы не комплексовать и владеть собой. Ты должен представить, что ты сильный и выдержанный, что тебе глубоко наплевать на то, что о тебе думают вокруг. Можешь так?

- Нет - Я мотнул головой. - И никогда не получалось.

- Плохо. Лечиться надо. Всего-то несколько сеансов - и все придет в полную норму.

- Каких сеансов? - Я вылупил глаза.

- Гипноза! Хотя нужно еще проверить, получится ли у меня с тобой!

- Что проверить? - Я все меньше его понимал.

- Нужно убедиться, что ты поддаешься моему внушению!

- Ты гипнотизер, что ли?

- Ну, баловался когда-то! У меня, говорят, сильное биополе и я могу хорошо его концентрировать. Ну, будем пробовать?

- А как? Когда? А это не опасно? А что будет с ногой?

- Да, не волнуйся, нога не пострадает, а ты вылечишься от комплексов.

- Ну, можно. А где, когда?

- Да, хоть сейчас. Не испугаешься?

- Да, нет! Давай попробуем. Мне лежать?

- Да, ляг свободно и закрой глаза. Расслабься. Положи руки так, чтобы тебе было удобно. Чтобы ничего не мешало. Чтобы ты не чувствовал своего тела. Чтобы оно стало легче воздуха. Чтобы исчезли палата и кровать и вообще все вокруг. Чтобы осталось ощущение, что в мире существуют только ты, я и мой голос. Ты слышишь только его. Тебе спокойно и просто. Не борись со сном - так и должно быть, тебе захочется забыться. Чтобы наступила тишина. И чтобы навсегда остался только мой голос и это ощущение тепла и спокойствия. Доверия и согласия. И полного расслабления. Ты мой....

Я физически ощущал, как слабею, как тяжелеют веки, как все больше не хочется думать и двигаться. Как хочется отдаться этому ласковому и властному голосу, который все знает и все за тебя решит. И исчезло собственное "Я", остались чужие разум и воля, которым я должен теперь следовать во что бы то ни стало...

4. День шестой. Чувство.

Я ждал его. Я очень его ждал. Сестричка сказала, что он в ночную смену, но я его с нетерпением ждал, несмотря ни на что. Он появился только ближе к ужину. Вошел быстро, решительно направился ко мне.

- Ну, как здоровье ноги? - Он весело оскалился, потом, внимательно на меня глянув, вдруг посерьезнел. Должно быть, мои глаза лучились настолько откровенно, что он спросил...

- Ты ждал меня?

- Да! - Чуть слышно прошептал я.

- А как тебе отдельная палата?

- Спасибо! Ты чего так поздно, Костя?

- Да не поздно я! В ночную смену как раз вовремя. - Он продолжал внимательно вглядываться в мои глаза. А я не отводил взгляда от его лица, такого родного, близкого и любимого.

- Чем сегодня занимался? - Он присел рядом.

- Я тебя ждал!

- Зачем?

- Не знаю. Просто ждал.

Костя опять пристально посмотрел на меня.

- Ну, хорошо! Давай посмотрим ногу. - Он откинул одеяло.

- Кажется, все идет нормально. Ну, что, согревающую процедуру будем делать или опять конфузиться будешь? Комплексы-то свои преодолел?

- Не знаю, наверное!

0- Сейчас проверим.

И опять тепло волнами разливалось от ноги по всему телу, и опять сладко заныл низ живота, и набухла и вздыбилась непослушная плоть. Но я глядел в Костины расширенные глаза, гордый, что не отвожу взгляда и что ничего уже не стыжусь, потому что нечего мне его стыдиться, как не стал бы я стыдиться отца или брата. И лишь вздрогнул всем телом, когда его дрожащая рука мягко обхватила ствол и скользнула вниз, сжимая его все сильнее. И я подался навстречу обжигающему теплу, дрожа и задыхаясь, всем своим существом желая слиться с ним воедино.

И то, что он припал ко мне ртом, было настолько закономерно и ожидаемо, что сомнения даже не возникли, хотя все для меня было впервые. Он поглощал меня жарким ртом, а я, не зная что делать и как реагировать, все гладил его волосы, пока наконец природа не заставила мягкими нажатиями на затылок помочь ему вобрать меня всего, без остатка, чтобы отдать ему всю свою любовь и благодарность. И лавина, катящаяся с горы, сметая на своем пути последние рубежи девственной стыдливости, все убыстряла свой бег и наращивала мощь, пока наконец не взорвалась праздничным салютом нашего единения...

... Я целовал его в мокрые губы, счастливый и умиротворенный. Я ерошил его волосы, запуская в них растопыренные пальцы. Я гадал, что для него сделать, чтобы он был так же счастлив, как и я. Его руки блуждали по моему телу, и я купался в теплой ласке этих прикосновений, откликаясь на них все большим желанием повторить только что пережитый праздник. Трясущимися руками Костя сорвал с себя одежду и нырнул ко мне под одеяло. Он сильно вжался в меня, и я понял, как сильно он возбужден. Встречная реакция не заставила себя ждать. И мы переплелись, и уже ничто не смогло остановить яростного желания сделать другого счастливым. Я впервые узнал вкус спермы, и хотя мне этот вкус не понравился, но это была частичка его, Кости, и я благодарно вобрал ее в себя...

Я лежал в его объятиях, боясь, что все закончится и он уйдет. И я опять буду один, и опять буду ждать, ждать, ждать, когда же он снова появится и наступит праздник...

След. страница -2-