Революция

-К оружию, товарищи!..

-Революция! Революция...

-Жгите эксплуататоров!..

Эти крики, перемешанные с запахом гари... Всё это в прошлом. Революция окончена. Барона, баронессу и меня, их сына, выселили на юг Франции, а наше родовое имение сначала разграбили, а потом сожгли. Нас поселили в крохотном гнилом домике на краю деревни. Часть слуг убили, а остальные перешли на сторону восставших. Теперь мы должны были жить как простые люди. Правда, матери удалось вывести часть драгоценностей, и нам пока удается как-то сводить концы с концами. Приходится жить всем троим в одной маленькой комнате гнилой крестьянской избы, хозяева которой на украденные у нас драгоценности построили себе более просторное жильё, где и пропивают оставшееся кровно награбленное.

Однако, я не жалуюсь. Мне даже нравится жить в деревне. В имении я был лишен возможности играть с другими детьми. У меня нет ни братьев, ни сестер. Правда, у меня было много игрушек, но со временем они все надоели. Я попробовал познакомиться с деревенскими детьми. Те сначала радостно меня приняли, но потом придумали игру, по которой мы должны поменяться одеждой. Я с радостью поменялся. Когда же я решил, что пора меняться обратно, меня прогнали и долго кричали в спину:

-Буржуйский сын! Буржуйский сын!

И бросали мне вслед комья глины. Когда я вернулся домой, мать увидела меня и стала расспрашивать, почему я не в своей одежде, а в лохмотьях, которые мне велики. Я рассказал. Под конец рассказа мать всхлипнула и вышла. Я знал, что она плакала и не хотела, чтобы я видел. Она часто плакала с тех пор, как мы переехали сюда. Часто можно было увидеть, как она, опершись локтем о стол, смотрит в окно. При этом она не издает ни звука. Лишь плечи подергиваются, и изредка слышится тихое всхлипывание. Отец всё время пытался её успокоить.

А ночью, если я не могу заснуть, часто слышу разговоры родителей:

-Как же мы будем жить дальше, Генри?

-Всё как-нибудь обустроится, Мария. Я хлопочу о выезде за границу. Может, там мы сможем жить лучше...

-Я волнуюсь за маленького Арни. Для него это большое потрясение.

-Ничего, это лишь сделает его крепче, - говорит отец, пытаясь придать

обнадеживающую интонацию своему голосу.

Но я чувствую в его голосе сильную фальшь.

Однако, вскоре всё действительно наладилось. Отец стал где-то доставать деньги, и мы стали жить чуть лучше. Правда, вся деревня косо смотрела на наш дом. Мать боялась того, что нас и тут могут поджечь. Но отец успокаивал её и баловал сладостями. И у меня всё стало лучше. Я познакомился с деревенским мальчиком, который сказал, что его зовут Пуха. В деревне его почему-то недолюбливали, а мы с ним легко нашли общий язык. Он и вправду был какой-то странный. Мы ходили с ним на реку и бросали в воду камни с моста. Он научил меня ловить рыбу. Я был рад своему другу.

Но однажды я застал его за странным занятием. Он сидел за сараем своих родителей, прислонившись спиной к стогу сена. Его штаны были спущены до колен, а обеими ладонями он сжимал свой членик. Я ещё не знал тогда, как эта штука называется, и называл её "писуля".

-Друг Пуа, что ты делаешь? - спросил я.

-Не видишь, - нисколько не смутившись, отвечал тот. - Пипиську чешу.

-А зачем? - любопытство разбирало меня.

-Мне это нравиться, - ответил Па. - Да ты сам попробуй, Арни. Тебе тоже понравится.

Я сел напротив и оперся спиной о другой стог сена. Я тоже спустил штаны и сжал ладонями свою писал. Я начал двигать ладонями, отчего член стал вращаться между ними, подобно палочке. Я посмотрел на Пуха. На его лице сияла улыбка. Он смотрел на свой членик, потом переводил глаза на мои ладони, которые вращали мою пулю. Вскоре у меня появилось ощущение, что я хочу писать. Оно было очень приятным, так как моя писуля затвердела и теперь, действительно, напоминала палку. Я сказал об этом Пуха.

-А, вот что, - сладостно протянул мой друг. - Тогда попробуй вот что. Смотри, я покажу.

Он перестал двигать ладонями вокруг своей писали. Вместо этого он сжал её в кулак одной рукой и стал двигать его вверх-вниз. Я подумал, что это тоже, наверное, здорово, так как сегодня, все, что советовал мне Пуха, было очень приятным. Я сделал, как он. Мне было очень приятно. Во всей писали, да и вокруг неё ощущалось легкое щекотание. А ноги от наслаждения подкашивались. Я не удержался и сел с размаху в сено. Соломинки больно кольнули ягодицы. Но мне и это показалось приятным. Я чувствовал, что мне всё больше и больше хочется писать. И от этого я всё сильнее двигал кулак. И тут я почувствовал, что больше не выдержу. Я вскочил на ноги и приготовился пописать. Но из кончика моей писали, вместо желтой водички, вылетели какие-то белесые брызги. Я испугался, что чем-то заболел и показал всё Пуха. Тот засмеялся, и сам испустил такие же брызги.

-Так всегда бывает после этого, - сказал он.

Мы оделись и пошли на реку. С тех пор мы часто сидели в укромных местах и чесали свои пиписьки. Мне нравилось это занятие, и я готов был заниматься им каждый день. Иногда мы менялись, и Пуха сжимал кулаком мою пулю, а я его. Это мне нравилось ещё больше. Но Па предупредил меня, что об этом не должен никто знать. Я строго хранил этот секрет.

Однажды я долго не мог заснуть. И вот, в темноте, я услышал голос моей мамы:

-Подожди, а вдруг Арни услышит.

-Дорогая, он уже давно спит, - отвечал мой отец.

-Ну, хорошо, только всё равно давай не очень громко, - согласилась мама.

-Да, я тоже не хотел бы, чтобы он проснулся.

Затем я услышал чмокание и звук от ворошения одеяла. Краем глаза я выглянул из-под одеяла и увидел, что одеяло на родительской кровати медленно поднимается и опускается. А ещё я слышал раздававшиеся оттуда приглушенные крики моей матери. Я не стал выдавать себя, но происходящее запомнил. Тем более, что на следующее утро отец за что-то благодарил маму.

В тот же день я рассказал всё произошедшее Пуха.

-Очень просто, - ответил он. - Твой отец её ебал.

-А как это? - спросил я.

-Ну, видишь ли, - стал рассказывать Пара. - Вот та штука, что у тебя между ног - у твоей матери её нет, вместо этого у неё щель.

Я не поверил своему другу, и, тогда он повел меня к реке. По его словам, он знал место, где купалась его сестра.

Мы притаились в кустах. В реке действительно плавала какая-то девушка.

-Я часто прихожу сюда посмотреть на неё, - со свастикой в голосе говорил Пуха. - Мне нравится смотреть на голую сестру. Даже когда я представляю её голой, моя пиписька твердеет.

Я молчал. Я всё ещё не мог представить, как это может быть такое, чтобы у человека между ног ничего не было. В это время сестра Пуха подплыла к берегу и вышла из воды. Она думала, что её никто не видит, поэтому не прикрывалась. Сначала я увидел её полные груди. Они медленно поднялись из воды и слегка покачивались, пока девушка выходила из реки. Капли воды стекали по двум округлым грудям и падали в реку, искажая отражение девушки. Потом она вышла из воды по колено, и я увидел, что у неё между ног ничего нет. Только там, где у меня росла писуля, у неё росли волосы.

-Смотри, - сказал я другу. - У неё там волосы.

-Тихо, - ответил он. - Она не должна знать, что мы здесь.

А я любовался её волосками. От увиденного у меня снизу уже давно затвердело. Мне хотелось провести рукой по этим волоскам, в которых сейчас много речной воды. Но я не мог обнаружить себя и Пуха. А сестра моего друга подошла очень близко к кустам, в которых мы сидели. И я точно разглядел, что под этими черными шелковистыми волосками скрываются розовые складочки. Сестра Пуха села на полотенце, разостланное на траве, и огляделась по сторонам. Убедившись, что никого нет, она положила ладонь на свою щелку, а двумя пальцами другой руки взяла кончик груди. Она стала вращать сосок, а ладонью двигала по своей щелке. При этом она издавала громкие вздохи и крики, напомнившие мне те, что я слышал ночью. Постепенно она ускоряла темп и кричала всё громче и громче. Её тело задергалось, и она перестала шевелить руками. У меня тоже случалось такое, как раз тогда, когда из моей писали вылетали белые сгустки. Пуха объяснил мне, что этого не надо боятся, а наоборот, это даже приятно. А сестра Пуха погрузила пальцы в свою щелку, а, вынув, облизала их. Мне захотелось попробовать на вкус то, что она извлекла из своей щелки, но я должен был сидеть тихо. Потом девушка опять ушла в реку. Мы с другом вернулись на наше укромное место среди стогов сена.

-Ну, видел? - спросил он меня.

-Да, - ответил я. - Это было здорово. У меня даже писал затвердела от подобного зрелища.

-Ты бы, наверное, хотел её поебать? - спросил Пуха и хитро улыбнулся.

0-По правде говоря, ты мне так и не объяснил, как это делать, - сказал я.

-Ну, если хочешь, я сейчас покажу, - сказал Пуха. - Снимай штаны.

-Ты хочешь ебать меня? - спросил я. - Разве можно, чтобы это делал мальчик с мальчиком?

-А почему нельзя? - отозвался Пуха. - Только с женщиной ты можешь делать это и спереди и сзади, а я с тобой - только сзади.

Я снял штаны и стал лицом к стогу. Я почувствовал, как Пуха разводит в стороны половинки моей попы. А потом я почувствовал, как он прислонил кончик своей пиписьки. Он толкнул, но у него ничего не вышло. Тогда я услышал, как он плюёт. Он плюнул мне на дырочку и размазал свою слюну. Теперь у него вышло, и я ощутил, что его палка вошла в меня. Он двигал ею во мне, доставляя новые ощущения. Мне и это понравилось, так как я возбуждался от этого. Когда же мой друг замер, я почувствовал пульсацию его члена, а потом я ощутил горячую влагу в своем заднем проходе. Он выплеснул в меня свои белые сгустки. Он вынул из меня свою пипиську и вытер её о сено.

-Я тоже хочу поебаться, - сказал я.

-Хорошо, - ответил Пуха и повернулся ко мне спиной.

Я попробовал проникнуть в его попку, но ничего не получалось. Тогда я смочил дырочку слюной, но и опять ничего не вышло. Вместо этого я выпустил содержимое своего члена на задницу своего друга и сел на сено.

-Наверное, - задумчиво сказал Пуха, вытирая задницу. - Тебе нужно отверстие побольше.

-Где же мне его найти? - спросил я. - Вот с твоей сестрой у меня бы получилось.

След. страница -2-