Meine liebe Mutter

1.Сквозь приспущенный до пола тонкий полог тюля сотнями лучиков в глаза било утреннее солнце. Несмотря на легкий полумрак комнаты, в ней ясно вырисовывались очертания мебели. Элегантный столик - биде, вычурный силуэт стула черного дерева с решетчатой спинкой, справа - сервант с горками украшенной вычурными вензелями посудой, матовый экран телевизора на кронштейне, слева - двуспальная кровать. "Ложе" - поправил себя Джордж. Именно таким в его представлении было определение кровати. Не лежбище, не траходром - упаси Господи, на ней ведь спали его родители, а именно Ложе. Причем с большой буквы.

Босые ноги погрузились в ворсистую ткань индийского ковра, привезенного отцом из командировки. Рисунок был двусмысленным: женщина оседлавшая тигра, залезла рукой ему под брюхо. В детстве Джордж полагал, что она, наверно, гладит ему брюхо. Сейчас он готов был предложить более волнующие версии.

Под прозрачной простыней шевельнулась тонкая фигура. На мгновение - а он это делал почти каждый раз, когда будил по выходным мать, Джордж приостановился. Сквозь простыню проглядывался силуэт тела, при виде которого он ощущал, как сердце начинает гнать кровь по сосудам с удвоенной силой маленьких и резких ударов. Мать, как всегда, спала на животе, раскинув руки и ноги, словно находилась в неведомом беге. Рыжая прядь разметалась по подушке, закрыв щеку , обрамленный изящными губами рот был полуоткрыт и в его глубине поблескивали белые жемчужины зубов.

Джордж даже пожалел, что сегодня - в отличие от большинства суббот и воскресений, простыня с головы до ног покрывала мать. Обычной картиной было видеть сбившуюся простыню или одеяло, приоткрывавшие кусочки тела - часть бедра, спины или ноги. Особенно запомнился случай, когда взору Джорджа предстало своего рода уникальное видение - бесподобная по красоте спина и лишь наполовину прикрытая часть задницы матери. Тогда Сергею уже было 14 с половиной лет, и он уже мог сравнивать тело человека, прозанимавшегося долгое время спортивными и бальными танцами с неуклюжими фигурами своих сверстниц, сплошь прыщавых и прокуренных.

Сквозь простыню можно было даже разглядеть ажурный узор трусиков. "На этот раз черные" - отметил Джордж. А вот силуэта лифчика не было - значит, мать его сняла перед сном? Такое редко случается - на его памяти раз пятый или шестой. И от чего это зависело он не знал.

Отношения с родителями у Сергея с детства были простыми и легкими - его никогда не били, отец старался даже голоса не повышать. Вполне возможно, это было связано с его неплохой успеваемостью в школе (хорошие оценки, впрочем, не мешали ему водиться с местной шпаной) а также природной смышленостью или, как говорила покойная бабушка - внутренней толковостью.

С детства Джордж - кличка закрепилась за ним чуть позже, когда он превратился в компанейского красавца-парня, отменно бацающего на гитаре, посещал пару-тройку различных спортивных секций, кружков моделирования. Успехов больших нигде не добивался, но везде был признан одаренным, хотя чуть и ленивым. Легкому течению жизни немало способствовало положение отца - подполковника, а затем добравшегося до заветной звезды генерала, офицера - летчика. В деньгах семья никогда не испытывала нужды, а свезенные со всего мира - точнее из Анголы, Кубы, Вьетнама, Индии, Китая, Египта, ГДР, Франции и так далее, сувениры были главной гордостью Джорджа в детстве. В квартирах же некоторых его знакомых, чьи родители тарабанили на местном комбинате, сувениров, кроме пустых бутылок из-под водки никогда не водилось. Послушать "Грюндиг" или первый в их городе двухкассетник "Шарп" у Сергея дома в классе записывалась очередь. По вполне понятным причинам, годам к 14 предпочтение он стал оказывать наиболее смазливым представительницам слабого пола.

Отец по роду службы - к тому времени он прочно осел в штабе и заведовал материальным снабжением чуть ли не целого корпуса (или армии?), частенько мотался по командировкам. Джордж не обремененный тяжестью материнского надзора вел жизнь веселого шалопая, неглупого и чего-то хотящего от этой жизни. В первый раз он остался с матерью наедине, когда отец отправил их обоих в Варну на две недели. И как позже догадался Сергей, сделал это не без задней мысли - одинокая красивая женщина на курорте рано или поздно станет объектом желания. А кольцо на пальце - ну, что же - его всегда ведь снять можно. Жара, в конце концов...

Мать догадывалась о роли Сергея, хотя он сам ни черта в играх этих взрослых не смыслил, и вела себя крайне аккуратно. По крайней мере, Джордж, позже вспоминая эту поездку был уверен, что мать никто не трахнул или, что в общем при ее темпераменте тоже было возможным, она никого. В то лето Сергею исполнилось двенадцать лет, и отец им был вполне доволен...

2.

Он дотронулся до атласной кожи плеча и легонько его потряс.

-- Мам, вставай, уже половина десятого.

Мать заворочалась и внезапно резко и, мягко как кошка, перекатилась на спину. Простыня при этом не оголила ни сантиметра тела. В лицо Джорджу взглянули широко распахнутые, несколько миндалевидной форсы, серо-зеленые глаза.

-- Сколько? - позевывая спросила она

-- Полдесятого, - оттарабанил на автомате Сергей.

Мать протянула к его шее нежные смугловатые руки, слегка тронутые золотистым пушком, привлекла его к себе и аккуратно поцеловала в щеку.

-- Спасибо, моя радость. Давай иди в ванную, а я пойду на кухню - тебе сегодня яичницу с ветчиной и помидорами?

-- Как всегда, - подтвердил Джордж и вышел из комнаты.

Выйдя из ванной, он включил в большой комнате телевизор и настроил его на канал MTV. С кухни донеслись тем временем звуки закипающего чайника и дразнящий аромат яичницы. Посидев для приличия еще пару минут перед голубым экраном ( в конце концов, здоровый парень, в армию скоро забрать грозятся, а завтрак себе готовить не хочет), Сергей отправился на кухню.

Мать, с водопадом рыжевато-светлых волос на плечах и не слишком длинном домашнем халатике, стояла, наклонившись к отделению духовки плиты, спиной к нему. На обозрение Сергея предстали две стройные, бронзовые от загара ноги и разделенная на два полушария задница, контуры которой проглядывали сквозь ткань халата. Чуть ниже живота засвербело и он почувствовал, как его член начинает непроизвольно вставать. Единственный выход из неловкой ситуации - поскорее сесть на стул и заняться чем-либо посторонним, а не разглядыванием аппетитной попки и стройных ног собственной матери.

"Это сведет меня с ума. Рано или поздно" - решил про себя мрачно Джордж. Последние пару лет, когда он стал обращать внимание на мать (этот интерес долгое время им не осознавался, пока он случайно не встретил ее на улице в ее любимом летнем наряде - шпильки, короткая юбка и красивый светлый пиджак), мысль о том, что он может иметь с ней отношения не только матери-сына, будоражили воображение. Тем временем, мать, похоже, не замечала того воздействия, которое она оказывала на своего подрастающего сына.

Встречая сына из школы или института, она привычно обнимала и целовала его. Лишь однажды она что-то заподозрила, когда Сергей, обнимая ее за талию, случайно рукой прошелся по ее заднице. Это стало причиной вопроса во время вечернего чаепития, который ввел Джорджа в большое смущение. Мать как-то наивно и прямо спросила его о том, не возбуждается ли он после этих поцелуев. Сергей пробурчал что-то вроде того, что нет, тема была замята, но осадок неловкости остался.

Кроме этого, в отношениях Сергея с матерью был еще один аспект, который так или иначе можно было истолковывать разными способами. Дело в том, что увлекшись лет с одиннадцати фотографией, Джордж быстро обнаружил в себе недюжинные таланты. Его фотографии постоянно занимали первые места на школьных выставках, а годам к пятнадцати за сделанные им снимки он стал получать первые деньги - это произошло после того, как он отослал несколько самых удачных в пару газет и журналов. Впрочем, само по себе это банальное занятие не было бы столь увлекательным, если бы с тринадцати лет Джордж не начал фотографировать мать.

Поначалу она отнеслась к этой затее скептически, но затем привыкла, и ей даже стало льстить, что собственный сын уделяет ей столько внимания. Большинство фотографий были совсем банальными: типа "в кругу родственников", но некоторые были более откровенными. Например, серия снимков, запечатлевшая мать в разных комбинациях нижнего белья. Или мать в мини-юбке и в туфлях на высоких каблуках. Отдыхающая, привычно закинувшая ногу на спинку дивана: И многое другое.

Мать, однако продолжала громыхать сковородками в нижнем отсеке плиты. И хотя она могла присесть на корточки, она наоборот, еще больше наклонилась. Теперь из под кромки халатика отчетливо проглядывали тонкие ажурные трусики. Мысль буквально штурмом ворвалась в голову Сергея. Это было так и неожиданно, но с первого взгляда логично, что даже не хотелось этому верить.

" Она знает, что я у нее за спиной. Но продолжает стоять в такой позе. Зачем?" И если бы не излишняя перевозбужденность, которая одолевала Сергея с того момента, когда он утром вошел в комнату матери, он вряд ли сделал бы это. Но сейчас мозг был отключен, и в дело вступили инстинкты и чувства - древние как Земля, и властные, как старинные языческие боги.

0Сергей на автомате встал со стула, сделал два шага к наклонившейся вперед фигуре и неожиданно сам для себя положил руки на талию матери. Затем они заскользили выше, пока не нащупали мягкие и сочные полушария грудей. Торчащий как столб в домашних трениках член, уткнулся в обтянутую синей материей задницу.

-- Сергей, ты что? Совсем с ума сошел? - попыталась оттолкнуть Джорджа мать. Однако сделала она это как-то не очень активно. Даже наоборот - ее тело слегка выгнулось под давлением пальцев сына, одна рука которого уже сместилась чуть ниже живота. Каким-то пятым чувством поняв, что никакого отпора мать не собирается оказывать, несмотря на ее возгласы, Сергей стал действовать активней. Его руки проникли глубоко под халат матери и вот, оно!

Пальцы Джорджа прошлись по чудесным шелковистым волосам лобка и он погрузил их во влажную щель половых органов. С каждой секундой Сергей учащал движения своих рук и мать, отбросив томной рукой прядь рыжих волос с лица, громко застонала. Ее стоны становились все громче и громче и наконец она стала изгибать свое тело в такт движениям рук сына.

След. страница -2-