Память

Сверкающая огнями громада гостиницы! Тут все мое, родное. Каждую ночь - дождь ли, снег ли, - я прибегаю сюда. Из темноты, как из забвения. Сюда, в горящее (ГОРЯЩЕЕ, ГОРЯЩЕЕ? - не могу вспомнить!) вечно праздничными огнями многоэтажное здание.

Сколько-то баксов швейцару (не могу вспомнить) - это уже привычный ритуал. В ресторане мое место у самой эстрады - так, чтобы видеть потенциальных клиентов в тот момент, когда они входят в зал. Определять по походке, кто есть ху. О, тут мой глаз осечек не дает! Учитывается все - ширина шага, поворот головы, разворот плеч...

Иногда мне нравятся скромные, застенчивые - с хорошими деньгами, естественно, - мужчины. Помню (это же - помню! Почему другое не могу вспомнить?!), как один такой скромняга долго не решался пригласить меня в номер. Пришлось тащить его за руку. И в номере стоял, как истукан, опустив глаза. Потом рассказал - боялся изменить жене. Мне пришлось его буквально изнасиловать! Содрала с него брюки - член торчал колом, он-то не боялся изменить той киске, что обволакивала его накануне, он был всегда готов, в отличие от хозяина. Сама даже не успела толком раздеться, только задрала юбку и сдвинула трусики. А уж как насадилась на него, как вошел он в меня до самого конца, как уткнулась его разбухшая головка мне в матку - так и хозяин его обмяк. Застонал - и от наслаждения, и от чувства вины, и от боли. Боль-то у него точно была - я ему уздечку надорвала - на сухую все шло. Потом, когда кровь из разорванной уздечки стала выполнять роль смазки - дело пошло веселее. Ну, а потом и я возбудилась, особенно, когда кровь почуяла. Помню, слизывала ее с члена и снова насаживалась, стараясь еще больнее ему сделать. Мышцы сожму и, резко, - на него! И до конца! Мужичок этот, аж взвоет. А я - не отпуская - скачу на нем. В конце он сознание потерял. Я тогда взяла, сколько надо (сколько - не помню) зеленых, кое-как привела его в чувство и выпроводила из гостиницы. Трусы его белые надела прямо на окровавленный член. Пусть придет к жене, как я, когда-то с порванной целкой, в белых трусиках ходила.

Не помню точно, когда это было.... Лет мне семь или восемь.... Только недавно в школу пошла. Домой прихожу из школы - маманя пьяная без памяти лежит, а на ней незнакомый дядька. Маманя-то вся, как есть, голая, ноги раскинула, а он - в одежде, в общем, штаны только стянуты и голая попа так и ходит ходуном. Долго я стояла, помню, в дверях - все поверить не могла, что такое с моей матерью вытворяют. Потом дядька тот обернулся, увидел меня, медленно так поднялся и пошел ко мне, покачивая длинной, мокрой дубиной, торчавшей из его живота.

Догнал он меня в коридоре, повалил, придавил к полу, а сам тяжело так дышит, хрипло. И водкой от него разит. Помню, я кричу, а он внимания совсем не обращает, жесткими пальцами шарит у меня между ног. Как трусишки с меня стянул - не помню. Запомнилось, как он мутным взглядом смотрел и водкой дышал. Потом очень сильно навалился на меня и сразу больно стало, между ног. Я в голос реву, а он молча сопит, и что-то там делает своей дубиной. Сначала очень больно было, потом меньше - только когда он что-то такое делал, что в самой глубине живота чувствовалось. Дернется, помню, я вскрикну - плакать-то уже перестала - а ему только это и надо. Аж замычит от удовольствия. Потом, когда он захрипел, быстро-быстро задергался, и очень тепло стало у меня внутри, даже горячо, он долго просто так лежал на мне, и я тогда стала ощущать его член внутри себя. Чувствовала его у себя в глубине - большой и горячий. Долго мы так лежали на полу - он то ли спал, то ли просто отдыхал, а я боялась пошевелиться. И только прислушивалась к новому ощущению - что-то горячее внутри. Даже приятно стало, только тяжелый был очень дядька этот.

А потом, помню, он проснулся и, медленно - медленно стал во мне двигать членом. Тогда ко мне и первый оргазм и пришел. Я лежу, сжавшись в комок, уткнувшись в его грудь волосатую, а он все двигает, только быстрее уже начал. У меня тепло по телу пошло, потом будто пламя, огонь в глазах - не помню дальше.

Трусики белые свои натянула, а они красными стали. Так и ходила пока мамка не проснулась. Мамка потом дядьку этого по щекам хлестала, а он только улыбался и кричал "еще, еще".

Школа моя родная - стала для меня и школой секса. Мальчики в очередь выстраивались. Кто что мог, дарили. Кто шоколадку, кто кулек конфет, ручку новую. Потом, в старших классах, - колготочки, трусики кружевные, прозрачные. А уж, сколько оргазмов у меня было ежедневно - и не вспомнить.

Что-то еще я не могу вспомнить.... Все пытаюсь.... И не могу....

Первый врач...

- Бедная путана! Я думаю, полностью, память к ней никогда не вернется....

Второй врач...

- Вероятно.... Такой стресс - по ее вине сгорела гостиница и почти все, кто там был! Потеря памяти - для нее благо. Защитная реакция психики.

Первый врач...

- Ну, что? Трахнем ее еще по разу?

Второй врач...

- Давай. Кажется, это ее единственная радость...